Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари6 *? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?



Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет.



Обычно страстям приходить в движение от чувств; но когда у кого есть любовь и воздержание, то они не движутся, а когда нет, движутся. Гнев имеет нужду в больших врачевствах, нежели похоть; и любовь потому и называется великою, что она есть узда гнева



не всякий может достигнуть совершенства любви и познать истинно Возлюбленного, а только тот, кто совлекся уже ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных (Еф. 4: 22), и облекся в новаго, обновляемаго в разум по образу Создавшаго (Кол. 3: 10). Кто любит деньги, воспламеняется тленною телесною красотою, предпочитает настоящую славу, тот, источив силу любви на что не следовало, делается слеп к созерцанию истинно Возлюбленного. Посему сказано: Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем умом твоим (Мк. 12: 30).



Блажен человек, в котором есть любовь Божия, потому что носит он в себе Бога. Бог любы есть, и пребываяй в любви в Бозе пребывает (1 Ин. 4: 16). В ком любовь, тот вместе с Богом превыше всего. В ком любовь, тот не боится, потому что любовь изгоняет страх (1 Ин. 4: 18). В ком любовь, тот никем никогда не гнушается, малым и великим, славным и бесславным, бедным и богатым; напротив того, сам для всех бывает отребием (сором); вся покрывает… вся терпит (1 Кор. 13: 7). В ком любовь, тот ни перед кем не превозносится, не надмевается, ни на кого сам не наговаривает, и от наговаривающих отвращает слух. В ком любовь, тот не ходит лестью, сам не запинается и брату ноги не запинает. В ком любовь, тот не соперничает, не завидует, не смотрит ненавистным оком, не радуется падению других, не чернит падшего, но соболезнует о нем и принимает в нем участие, не презирает брата в нужде, но заступается и готов умереть за него. В ком любовь, тот исполняет волю Божию, тот ученик Божий. Ибо Сам благий Владыка наш сказал: о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте… да любите друг друга (Ин. 13: 35, 34). В ком любовь, тот никогда ничего не присваивает себе, ни о чем не говорит: «Это мое», но все, что ни есть у него, предлагает всем в общее употребление.



Чти Бога, возлюбленный, и храни заповеди Его, и вскоре, если не здесь, то там, позади себя увидишь унижающих тебя. Посему храни любовь, как зеницу ока; в ней — свет и жизнь. Храни её, она — радость для всех приверженных к ней. Она — Божеское стяжание, она — Ангельское достоинство. Храни её. Если возлюбишь её, обновится яко орля юность твоя (Пс. 102: 5). Если соблюдешь её, будет радованием твоим пред Богом и пред Ангелами. Если возлюбишь её, благоуспеешь во всех делах своих. Если возлюбишь её, вселится в тебя благодать Божия, и эта благодать будет источником врачевания людям, и благоухание её возвеселит сердце твое. Она — стол всех добродетелей, в ней нет печали смертной, она учит правде и мужеству, терпению и миру, она — дом Божий. Храни её. Сам же Господь даст нам её и плоды её. Ему слава во веки! Аминь.



Любовь есть полнота бесстрастия, — изглаждение страстей: она приносит долготерпение, охлаждает кипящий гнев, внушает смирение, смиряет гордыню.



Как солнце светозарными лучами улыбается всей земле, так любовь светозарными деяниями приветствует всякую душу. Если приобретем ее, то угасим страсти и просияем до небес. Всякий труд совершишь, как скоро улучишь святую любовь; а когда нет ее, ни в чем нет успеха, — тогда и гнев свирепеет, и нравы грубеют, и к трудам по высокомудрию примешивается тщеславие.



Истинно любящий всегда воображает лицо любимого и с услаждением объемлет образ его в душе своей. Вожделение это не дает ему покоя даже и во сне, но и тогда сердце его беседует с возлюбленным. Так бывает обыкновенно в телесной любви, так и в духовной. Некто, уязвлен будучи такой любовью, сказал о самом себе то (чему я удивляюсь): Аз сплю по нужде естества, а сердце мое бдит… (Песн. 5: 2) по великой любви моей.



Страх Божий, когда он бывает в чувстве души, обыкновенно очищает и истребляет нечистоту ее. Пригвозди, — говорит пророк, — страху Твоему плоти моея… (Пс. 118: 120) Святая же любовь в действии своем иных снедает, по оным словам «Песни Песней»: Сердце наше привлекла еси… сердце наше привлекла еси… (Песн. 4:9). А некоторых она просвещает и радует действием своим по сказанному: …на Него упова сердце мое, и поможе ми, и процвете плоть моя (Пс. 27:7), и сердцу веселящуся, лице цветет (Притч. 15: 13). И когда человек весь бывает внутренне соединен и срастворен с любовью Божиею, тогда и по наружному своему виду, на теле своем, как в зеркале, изъявляет светлость душе своей. Так прославился Моисей Боговидец.



Умножение страха Божия есть начало любви, а совершенство чистоты есть начало богословия.



Любящий Господа прежде возлюбил своего брата, ибо второе служит доказательством первого.



Кто говорит, что любит Господа, а на брата своего гневается, тот подобен человеку, которому во сне представляется, что он бежит.



Сила любви в надежде, ибо надеждою ожидаем воздаяния любви.



Любовь есть подательница пророчества; любовь — виновница чудотворений; любовь — бездна осияния; любовь — источник огня в сердце, которые чем более истекает, тем более распаляет жаждущего. Любовь — утверждение Ангелов, вечное преуспеяние.



По моему разумению, вера подобна лучу, надежда — свету, а любовь — кругу солнца. Все же они составляют одно сияние и одну светлость.



Возвести нам, о Ты, прекраснейшая из добродетелей, где Ты пасеши овцы твоя? Где почиваеши в полудне (Песн. 1:6)? Просвети нас, напой нас, наставь нас, руководи нас, ибо мы жаждем прийти к Тебе. Ты владычествуешь над всеми. Ты уязвила душу мою, и не может стерпеть сердце мое пламени Твоего. Итак, воспев Тебя, иду. Ты владычествуеши державою морскою: возмущение же волн его Ты укрочаеши и умерщвляеши. Ты смиряеши, яко язвена, гордый помысл и, мышцею силы Твоея расточив… враги Твоя (ср.: Пс. 88: 10-11), делаешь любителей Твоих непобедимыми от всякой брани.



Кто хочет говорить о любви Божией, тот покушается говорить о Самом Боге; простирать же слово о Боге погрешительно и опасно для невнимательных.



Слово о любви известно Ангелам, но и тем по мере их просвещения.



Любовь есть Бог (ср.: 1 Ин. 4: 8), а кто хочет определить словом, что есть Бог, тот, слепотствуя умом, покушается измерить песок в бездне морской.



Любовь по качеству своему есть уподобление Богу, сколько того люди могут достигнуть, по действию своему она есть упоение души, а по свойству — источник веры, бездна долготерпения, море смирения.



8. Любовь, собственно, есть отложение всякого противного помышления, ибо любы… не мыслит зла… (1 Кор. 13: 4-5).



Любовь, бесстрастие и сыноположение различаются между собою одними только названиями. Как свет, огонь и пламень соединяются в одном действии, так должно рассуждать и о сих совершенствах.



По мере оскудения любви бывает в нас страх, ибо в ком нет страха, тот или исполнен любви, или умер душою.



Нисколько не будет противно, как я думаю, заимствовать сравнения для вожделения, страха, тщательности, ревности, служения и любви к Богу от человеческих действий. Итак, блажен, кто имеет такую любовь к Богу, какую страстный любитель имеет к своей возлюбленной. Блажен, кто столько же боится Господа, сколько осужденные преступники боятся судии. Блажен, кто так усерден и прилежен в благочестии, как благоразумные рабы усердны в служении господину своему. Блажен, кто столько ревностен к добродетелям, сколько ревнивы мужья, лишающие себя сна от ревности к своим супругам. Блажен, кто так предстоит Господу в молитве, как слуги предстоят царю. Блажен, кто подвизается непрестанно угождать Господу, как некоторые стараются угождать человекам.



При сравнении зол должно выбирать легчайшее. Например, часто случается, что, когда мы предстоим на молитве, приходят к нам братия, мы бываем в необходимости решиться на одно из двух: или оставить молитву, или отпустить брата без ответа и опечалить его. Но любовь больше молитвы, потому что молитва есть добродетель частная, а любовь есть добродетель всеобъемлющая.



Священная двоица — любовь и смирение; первая возносит, а последнее вознесенных поддерживает и не дает им падать.



Слезы об исходе от сей жизни рождают страх, а когда страх породит безбоязненность (то есть упование), тогда воссияет радость, когда же достигнет конца радость нескончаемая, прозябает цвет святой любви.



Люби, — и все должное в сем отношении исполнишь. Ибо любовь есть исполнение закона, — она и указывает должное, и силу дает к исполнению того; она есть исполнительная сила закона, источник, из которого исходит все законное и одно законное. У любви только и дела, что творить законное, не потому, чтобы закон навязывал ей сие совне, а потому, что если она в движении, то ничего не может делать, кроме законного, сознает ли она сие законное или не сознает. Она же есть основа мира, благоденствия и спокойствия общественного. Когда бы сделалась она общедвижущею силою, тогда не нужно было бы ни охранителей порядка, ни судов. Все спелось бы стройно само собою. А без любви общежитие не прочно. Внешно все одно, а внутренно разрознены: это куча песку несцепленного. «Если нет любви в нас, то весь состав тела расторгнут» — говорит святой Златоуст.



Не себе угождати. В другом месте: никтоже своего си да ищет (1 Кор. 10: 24). И Спаситель говорит, что первый шаг на пути спасения есть: да отвержется себе (Мф. 16: 24). Двинувшись от себя, кого встречаем? Бога и братий. Бог благоугождается внутренним настроением, — верою, страхом Божиим, преданностью Богу, сердечным к Нему прилеплением и упованием. Внешняя же деятельность вся почти идет у нас в соприкосновении с братиями, и тут-то главное: не себе угождать, не своих си искать, — чего бы это ни касалось. Казалось бы, что от этого разоришься или подавлен будешь; а на деле бывает так, что этим только прочно и зиждется благо каждого и всех. Откуда сила на это? От любви, которая все братнее считает своим; ибо любит их как себя. Противоположно ей — самоугодие, источник всего недоброго и всех нестроений между нами, больших и малых. Как только потянулся кто к себеугодному, тотчас ущерб другому, от него неприятность, а далее и раздор.



Не красть, не убивать есть дело самое обыкновенное; но поверить, что Бог силен совершить невозможное, на сие требуется великий дух, крепко приверженный к Богу, — это служит знаком истинной любви.



Над всеми же сими стяжите любовь, яже есть соуз совершенства.



Но как, говорит, над всеми — любовь? Прежде помянул уже утробы щедрот и благость. Не любовь ли это? И что лишнего против этого имеет любовь? Любовь есть некое Божественное свойство; а щедрость и благостыня суть человеческие расположения, в естество наше вложенные, только самостью подавляемые. Посему их являть — значит показывать себя человеком; а любовью дышать — значит Бога в себе являть. Ибо Бог — любы есть (ср.: 1 Ин. 4: 16). Щедрость и благостыня хотя и доброту сердца обнаруживают, но всё же более в деятельной стороне силу имеют, а любовь самую глубь сердца обнимает, откуда исходища живота, и самые те добрые расположения оживляет, равно как и всё доброе, бывающее в нас. Любовь настоящая есть дар Божий. Любы от Бога есть и всяк любяй от Бога рожден есть (ср.: 1 Ин. 4: 7). Понимает ее только тот, кто ее возымел; но изъяснить словом едва ли и он может. Посему она есть достойный искания предмет для всех и паче всего.