Перед падением возносится сердце человека, а смирение предшествует славе.



За смирением следует страх Господень, богатство и слава и жизнь.



Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко.



Сказал также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу: два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.



Стяжавший смиренномудрие на себя берет вину брата своего, говоря: я согрешил. Считающий себя мудрым презирает и укоряет брата своего; а уничижающий себя никогда не укорит брата.



Спросил я его, говоря: отче, что есть смиренномудрие, и что порождает его? И он сказал мне: послушание, отсечение своей воли в смирении без труда, чистота, перенесение оскорблений, стерпевание слова ближнего без тяготы, — вот что есть смиренномудрие.



Что есть смирение? Смирение есть — думать о себе, что ты грешник и ничего доброго не делаешь пред Богом. Дела же смирения суть: молчание, немерение себя ни в чем, нелюбопрительность, повиновение, смотрение в землю, имение смерти пред очами, блюдение себя от лжи, непозволение себе в беседах суесловий, противоречия старшему и настояния на своем слове, перенесение положения, ненавидение покоя, нуждение себя на труд и никого неогорчение. Попекися же, брате, в точности исполнить сие, чтоб душа твоя не стала жилищем всякой страсти, и ты не кончил жизни своей бесплодно на веки. Аминь.



Если, совершая службы свои (λειτυργίας — молитвенные последования), совершаешь их в смиренномудрии, как недостойный, то они приятны Богу; если же при сем взойдет на сердце твое и помянешь, как другой (в эту пору) спит, или нерадит (о сем деле), то труд твой бесплоден.



сказал о смиренномудрии, — что оно не имеет языка, чтоб сказать о ком-либо, что он нерадив, или о другом, что он презритель есть; ни очей не имеет, чтоб усматривать недостатки других; ни ушей не имеет, чтоб слушать неполезное для души своей; — и ни до чего ему дела нет, кроме грехов своих; но ко всем людям оно мирно, по заповеди Божией, а не по дружбе какой. — Кто и по шесть дней будет поститься и вдаст себя в великие труды и заповеди (подвиги), помимо пути сего, — все труды его тщетны.



110. Как кающемуся не свойственно высокомудрствовать, так произвольно грешащему невозможно смиренномудрствовать.



Если зайдет у вас речь о каком-либо слове Писания, знающий его и понимающий, по силе своей, пусть волю свою несет (или держит) позади брата своего (уступает ему), — и упокоит брата своего в радости. — Слово, которого паче всего искать должно, есть сие: смирять себя пред братом своим.





Видел я, говорил св. Антоний, однажды все сети врага, распростертые по земле, и со вздохом сказал: кто же избегнет их? Но услышал глас, говорящий мне: смиренномудрие



если подвизаемся добрым подвигом, то должно нам крайне смиряться пред Господом, чтобы Он, ведающий немощь нашу, покрывал нас десницею Своею и хранил; ибо если вознесемся гордостью, Он отнимет покров Свой от нас, и мы погибнем



как гордость и возношение ума низвергли диавола с высоты небесной в бездну, так смирение и кротость возвышают человека от земли на небо



сколько самомнение пагубно, столь же напротив спасительно самоуничижение. Это представляет пример башмачника, о котором св. Антоний имел указание свыше. Св. Антоний молился в келлии своей и услышал глас, говоривший ему: Антоний! ты еще не пришел в меру такого-то башмачника в Александрии. Св. Антоний пошел в Александрию, нашел этого башмачника, и убедил его открыть, что есть особенного в его жизни. Он сказал: я не знаю, чтоб когда-нибудь делал какое-либо добро; почему, вставши утром с постели, прежде чем сяду за работу, говорю: все в этом городе от мала до велика войдут в царствие Божие за свои добрые дела; один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всею искренностью сердечною повторяю я и вечером прежде, чем лягу спать. Услышав это, св. Антоний сознал, что точно не дошел еще в такую меру



Взял Бог прах от земли и вылепил Бог человека. Сотворение мира не было закончено. Повествование не прерывается вставкой рассказа о том, что касается нас, но сказано: Сотворил Бог человека и почил от всех дел Своих. И когда Он предался покою, (Писание) осведомляет нас о том, как именно сотворил Бог: Взял Бог прах от земли.



Поскольку посылаем был Врач для сокрушенных сердцем, то сказано: близ есть Господь. Вам говорю сие, смиренные и сокрушившие свое самомнение, чтобы вас обрадовать и ввести в долготерпение радостью ожидаемого!





ни один благомыслящий не будет высоко думать о своей мудрости и о прочем вышесказанном, но поверит прекрасному увещеванию блаженной Анны и пророка Иеремии: да не хвалится мудрый мудростью своею, и да не хвалится крепкий крепостью своею, и да не хвалится богатый богатством своим (Иер. 9: 23; 1 Цар. 2: 10). Но в чем же истинная похвала? И чем человек велик? О сем, сказано, да хвалится хваляйся, еже разумети и знати, яко Аз Господь (Иер. 9: 24). Вот высота человека, вот слава и величие его — знать истинно великое, прилепляться к нему и искать славы у Господа славы. Апостол же выражается: хваляйся, о Господе да хвалится, говоря, что Христос бысть нам премудрость от Бога, правда же и освящение и избавление: да, якоже пишется, хваляйся о Господе да хвалится (1 Кор. 1: 30. 31). Ибо это — совершенная и всецелая похвала о Боге, когда человек не превозносится своею праведностью, но знает, что он не имеет праведности истинной, и оправдан одною верою во Христа. И Павел хвалится тем, что презрел собственную свою праведность, а ищет праведности чрез Христа, ищет сущую от Бога правду в вере, яко разумети Его и силу воскресения Его, и сообщение страстей Его, сообразуяся смерти Его, аще како достигнет в воскресение мертвых (Флп. 3: 9–11).



Ничего не остается для высокомерия тебе, человек, чья похвала и надежда в том, чтоб умертвить все свое искать будущей жизни во Христе, которой начатки имея в себе, и теперь уже всецело живем благодатью и даром Божиим. И как Бог есть действуяй в нас и еже хотети и еже деяти о благоволении (Флп. 2: 13): так Бог собственным Духом Своим открывает Свою премудрость, предуставленную в славу нашу (1 Кор. 2: 7–10); а также Бог дает и силу в трудах: паче всех потрудихся, говорит Павел, не аз же, но благодать Божия, яже со мною (1 Кор. 15: 10).



Итак, скажи мне, для чего превозносишься благами, как бы собственностью, вместо того, чтоб за дары исповедать благодарность Давшему? Что имаши, егоже неси приял? Аще же и приял еси, что хвалишися, яко не прием (1 Кор. 4: 7)? Не ты познал Бога чрез праведность, но Бог познал тебя по благости. — Сказано: познавше Бога, паче же познани бывше от Бога (Гал. 4: 9). Не ты постиг Христа чрез добродетель, но Христос постиг тебя пришествием. Сказано: гоню, аще и постигну, о немже и постижен бых от Христа (Флп. 3: 12). Не вы Мене избрасте, говорит Господь, но Аз избрах вас (Ин. 15: 16). Но ты высоко о себе думаешь, потому что почтен, и милость берешь за предлог к гордыне. Познай же, наконец, кто ты, как Адам, изверженный из рая, как Саул, оставленный Духом Божиим, как Израиль, отсеченный от святого корня. Сказано: верою стоиши, не высокомудрствуй, но бойся (Рим. 11: 20).



А ты никогда не превозносись ни перед кем, даже и пред великими грешниками. Смиренномудрие часто спасает и того, кто сделал паче другого, чтоб, оправдавшись по собственному приговору, не быть осужденным по приговору Божию. Ни сам себе востязую, говорит Павел: ничесоже бо в себе свем; но ни о сем оправдаюся: востязуяй же мя Господь есть (1 Кор. 4: 3. 4).



Полагаешь ли, что тобою сделано нечто доброе? Благодари Бога, не превозносись пред ближним. Сказано: дело свое да искушает кийждо, и тогда в себе точию хваление да имать, а не во ином (Гал. 6: 4). Ибо какую пользу сделал ты ближнему тем, что исповедал веру, или терпеливо нес труды поста, или претерпел изгнание за имя Христово? Не другому от этого выгода, а тебе. Бойся уподобления в падении диаволу, который, вознесшись пред человеком, пал низложенный человеком, и предан в попрание попранному. Подобно сему и падение израильтян. Превознесшись пред язычниками, как пред нечистыми, действительно стали они нечисты. И правда их стала, якоже порт нечистыя (Ис. 64: 6), а беззаконие и нечестие язычников заглаждены верою. Одним словом, помни истинную притчу: гордым Бог противится, смиренным же дает благодать (Притч. 3: 34; 1 Пет. 5: 5). Имей у себя под руками изречение Господне: всяк смиряяйся вознесется, и возносяйся смирится (Лк. 14: 11). Не будь несправедливым судьею самого себя, испытывай себя, не льстя себе, и, если думаешь, что есть в тебе нечто доброе, — не это одно выставляя на вид, падения же намеренно забывая, не величаясь заслугою, какую сделал сегодня, извиняя же себя в том, что делал худого за день и давно. Напротив того, когда надмевает тебя настоящее, приводи себе на память давнее, и избавишься от глупой надутости. И если увидишь ближнего во грехе: не на это одно смотри, но размысли, что сделал, или делает он, хорошего, и не редко, испытав вообще, а не в частности судя, найдешь, что он лучше тебя. И Бог испытывает человека не в частности. Аз, говорит Он, дела и помышления их гряду собрати (Ис. 66: 18). И Иосафату сделав некогда выговор за грех настоящий, вспомнил и заслуги его, говоря: но токмо словеса благая обретошася в тебе (2Пар. 19: 3).



в Господе все научает смиренномудрию. Будучи младенцем, прежде всего Он — в вертепе, и не на ложе, но в яслях; в доме тектона (плотника) и бедной матери повинуется матери и обрученному с нею; учится, выслушивает, о чем не нужно было слышать, вместе вопрошает и в вопросах удивляет мудростью, подчиняется Иоанну, и Владыка приемлет крещение от раба; не противится никому из восстающих на Него и не приводит в действие той неизреченной власти, какую имел, но уступает им, как бы сильнейшим, и временной власти отдает принадлежащую ей твердость; предстоит первосвященникам в виде подсудимого, приводится к игемону, приемлет на себя осуждение; когда мог обличить клеветников, в молчании терпит клеветы; бывает оплеван от рабов и самых презренных слуг, предается смерти у людей и смерти самой поносной. Так прошел Он всю человеческую жизнь от рождения до конца, и после такого смиренномудрия являет, наконец, славу, прославляя с Собою тех, которые с Ним обесславлены. И это, во-первых, блаженные Апостолы, которые в нищете и наготе обтекают вселенную, не в мудрости слова, не с множеством сопровождающих, но одни, скитающиеся, одинокие проходят сушу и море, бичуемые, побиваемые камнями, гонимые, наконец умерщвляемые. Вот отеческие и божественные для нас уроки! Научимся подражать им, чтоб из смиренномудрия воссияла для нас вечная слава, — сей совершенный и истинный дар Христов.



Но как же снизойдем до спасительного смиренномудрия, оставив пагубное надмение гордыни? Так, если во всем будем исполнять подобное и ничем не станем пренебрегать, как будто нет от того вреда. Ибо душа уподобляется своим занятиям; что она делает, в то самое и отпечатлевается, от того и принимает на себя вид. Да будут у тебя и наружный вид, и одежда, и поступь, и седалище, и состав пищи, и приготовление постели, и дом, и все домашние сосуды доведены до того, чтоб в этом не было излишеств; и слово, и песнь, и обращение с ближним да будут направлены более к скромности, нежели к надмению. Да не будет у тебя софистических прикрас в слове, чрезмерного сладкогласия в пении, речей горделивых и решительных, но во всем отсекай величавость. Будь добр с другом, кроток с слугою, не памятозлобив на дерзких, человеколюбив к смиренным, утешай злосчастных, посещай болезнующих, совершенно никого не презирай, приветствуй с приятностью; отвечай с светлым лицом, ко всем будь благосклонен, доступен, не пускайся в похвалы себе самому, не вынуждай и других говорить о тебе, не принимай неприличного слова, прикрывай, сколько можно, свои преимущества, а в грехах сам себя обвиняй и не жди обличения от других, чтоб тебе, по примеру праведного, быть себе самого оглагольником в первословии (Притч. 18: 17); чтоб уподобиться Иову, который не посрамился народнаго множества, еже поведати пред ними падение свое (Иов. 31: 34). Не будь тяжел в выговорах, обличай не скоро и не с страстным движением; ибо это признак высокомерия; не осуждай за маловажное, как будто сам ты строгий праведник. Впадших в погрешность принимай, исправляй их духовно, как дает совет Апостол: блюдый себе, да не и ты искушен будеши (Гал. 6: 1). Столько прилагай старания не быть прославляемым от людей, сколько другие стараются быть прославляемыми, если только помнишь, что Христос называет ущербом награды, получаемой от Бога, произвольное выказывание себя перед людьми и делание добра с тем, чтоб видели это люди. Ибо о таковых сказано: восприемлют мзду свою (Мф. 6: 2). Поэтому не делай себе ущерба, желая быть на виду у людей. Поелику Бог — великий зритель,— ищи славы пред Богом; потому что Он воздает славную награду. Но ты удостоен первенства, люди оказывают к тебе внимание и прославляют тебя? Будь равен подчиненным, как сказано: не яко обладая причту (1 Пет. 5: 3); не подражай мирским начальникам; ибо кто хочет быть первым, тому господь повелел быть рабом всех (Мк. 10: 44). Кратко же сказать: так стремись к смиренномудрию, как любитель его; возлюби смиренномудрие, и прославит тебя.



Как же сделать, чтобы страсть не возбуждалась где не должно? Как сделать? Обучись предварительно смиренномудрию, которое Господь и словом заповедал, и делом показал. Заповедал словом, когда говорит: кто хощет в вас старей быти, да будет всех меньший (Мк. 9: 35); показал делом, когда кротко и без гневного движения потерпел и того, который ударил. Творец и Владыка неба и земли, Которому поклоняется всякая тварь, и умная и чувственная, носяй всяческая глаголом силы Своея (Евр. 1: 3), не низринул его живого во ад, не повелел земле разверзнуться под нечестивым, но увещевает и учит его: аще зле глаголах, свидетельствуй о зле: аще ли добре, что Мя биеши? (Ин. 18: 23). Если по заповеди Господней научишься быть всех меньшим, то можешь ли когда вознегодовать, как получивший незаслуженную обиду? Когда укорит тебя неразумный ребенок, — укоризны его подадут тебе повод к смеху. И когда говорит тебе бесчестные слова безумный, помешанный в уме, ты почитаешь его достойным более жалости, нежели ненависти. Поэтому, обыкновенно, возбуждают в нас скорбь не слова, но презрение к укорившему нас и представление каждого о себе самом. Потому, если уничтожишь в мысли своей то и другое, произносимое будет не более, как пустой шум звуков.



Разве не знаешь, что смирение не столько познается в мелочах (ибо тогда может оно быть только напоказ и иметь ложный вид добродетели), сколько испытывается в делах важных? По мне, смиренномудр не тот, кто о себе говорит мало, при немногих и редко, и не тот, кто униженно обращается с низшим себя, но тот, кто скромно говорит о Боге, кто знает что сказать, о чем помолчать, в чем признать свое неведение; кто уступает слово имеющему власть говорить, и соглашается, что есть люди, которые его духовнее и более преуспели в умозрении. Стыдно одежду и пищу выбирать не дорогую, а дешевую, доказывать смирение и сознание собственной немощи мозолями на коленях, потоками слез, также постничеством, бдением, возлежанием на голой земле, трудом и всякими знаками унижения, но касательно учения о Боге быть самовластным и самоуправным, ни в чем никому не уступать, подымать бровь перед всяким законодателем, тогда как здесь смирение не только похвально, но и безопасно.



Смиренномудрие состоит в том, когда кто, будучи великим, уничижает себя; но признание мытаря было не смиренномудрие, а сущая правда: слова его были справедливы, потому что он был грешник.



Забвение добрых своих дел есть самое безопасное их хранилище. И как одежда и золото, если мы раскладываем их на торгу, привлекают многих злоумышленников, а если убираем и скрываем их дома, то соблюдаются в полной безопасности, так если и добрые свои дела мы постоянно держим в памяти, то раздражаем Господа, вооружаем врага и возбуждаем его к похищению, а если никто не будет знать их кроме Того, Кому надлежит знать, то они пребудут в безопасности.



Подлинно, ничто так не приятно Богу, как если кто считает себя в числе величайших грешников. Это есть начало всякого любомудрия: смиренный и сокрушенный никогда не будет ни тщеславиться, ни гневаться, ни завидовать ближнему, словом — не будет питать в себе ни одной страсти. Разбитую руку, сколько бы мы ни старались, никак не можем поднять вверх; если подобным образом сокрушим и душу, то хотя бы тысяча страстей надмевая воздымали ее, она нисколько не поднимется.



Хотя бы ты отличался постом, молитвой, милостыней, целомудрием или другой какой добродетелью, все это без смирения разрушится и погибнет.



Чем острее у нас зрение, тем более познаем, как далеко мы отстоим от неба. Подобным образом, чем более преуспеваем в добродетели, тем больше научаемся познавать, как велико расстояние между Богом и нами. А немалая мудрость, когда можем сознавать, чего мы стоим. Тот наиболее знает самого себя, кто считает себя за ничто. Вот почему и Давид и Авраам, когда взошли на высшую степень добродетели, тогда особенно явили добродетель смирения: Авраам называл себя землею и пеплом (Быт. 18: 27), а Давид — червем (Пс. 21: 7). Подобно им, и все святые почитают себя ничтожными. Напротив, кто увлекается гордостью, тот всего менее знает себя. Потому и у нас вошло в привычку говорить о гордых: не ведает себя, не знает себя. А незнающий себя кого будет знать? Как познавший самого себя познает все, так незнающий себя не может узнать и ничего другого. Таков был тот, который говорит: Выше звезд Божиих вознесу престол (Ис. 14: 13). Не познавши самого себя, он не знал и ничего другого.



Так и святых мы почитаем за то, что они, будучи выше всех, перед всеми смиряли себя; потому-то они и доселе остаются высоки, и величия их не потребила и самая смерть.



Без смиренномудрия (смирения) напрасны всякий подвиг, всякое воздержание, всякое подчинение, всякая нестяжательность, всякая многоученость. Ибо как начало и конец доброго — смиренномудрие, так начало и конец худого — высокоумие. А этот нечистый дух изворотлив и многообразен, поэтому употребляет всякие усилия возобладать всеми, и каждому, кто каким ни идет путем, ставит на оном сеть. Мудрого уловляет мудростью, крепкого — крепостью, богатого — богатством, благообразного — красотой, красноречивого — краснословием, имеющего хороший голос — приятностью голоса, художника — искусством, оборотливого — оборотливостью. И подобно этому не перестает искушать и ведущих духовную жизнь, и ставит сеть отрекшемуся от мира в отречении, воздержному — в воздержании, безмолвнику — в безмолвии, нестяжательному — в нестяжательности, многоученому — в учености, благоговейному — в благоговении, сведущему — в знании (впрочем, истинное ведение сопряжено со смиренномудрием). Так высокоумие во всех старается посеять свои плевелы. Поэтому, зная жестокость этой страсти (ибо как скоро она где укоренится, ни к чему негодными делает и человека, и весь труд его), Господь для победы над ней дал нам средство — смиренномудрие, сказав: егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы (Лк. 17: 10).



Кто хочет сдвинуть камень, тот не сверху, а снизу подложит рычаг, и тогда легко повернет камень. Это — образец для смиренномудрия.



Если прежде всех придешь к службе Божией и простоишь до отпуста, то да не надмевает тебя этим помысел, потому что занимающиеся рукоделием тоже употребляют много старания и бдительности в своем деле. Не одно тело предоставляй Господу, но собери свои помышления в смиренном сердце, ибо высокоумие подобно норе, в которой гнездится змий и умерщвляет подходящего.



Во всяком месте и во всяком деле, каким бы ты ни занимался, да будет с тобой смиренномудрие. Ибо как тело имеет нужду в одежде, — и когда тепло, и когда настает стужа, так и душа имеет всегдашнюю нужду в облечении себя смиренномудрием. Прекрасное и превосходное приобретение — смиренномудрие, об этом знают все, непостыдно носившие на себе иго его. Предпочти лучше ходить нагим и необутым, нежели быть обнаженным от смиренномудрия, потому что любящих его покрывает Сам Господь.



Рассуждая о вере, смотри, делаются ли тобой дела веры. А если любишь только говорить и слушать, то тебе будет сказано написанное: Хощеши ли разумети, о человече суетне, яко вера без дел мертва есть (Иак. 2; 20). Ибо действительно мертвы все те, которые, по словам апостола, Бога исповедают ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всяко дело благое неискусны (Тит. 1: 16). Потому имей смиренный образ мыслей, чтобы, превознесшись в высоту, не разбиться тебе в страшном падении. Каждый день умоляй Бога, взывая к Нему: Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих: не уклони сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех с человеки, делающими беззаконие (Пс. 140: 3–4). Ибо язык мал уд есть, и велми хвалится (Иак. 3: 5).



Если приобретешь ты себе, возлюбленный, смиренномудрие, то усиленно напрягай свое внимание, чтобы не подстерег тебя враг и не завел на чуждый путь, внушив тебе что-нибудь свое, как говорит премудрость: Не рцы: яко от Господа скрыюся, еда свыше кто мя помянет? В людех множайших не воспомянен буду, что бо есть душа моя в безчисленней твари. Он же присовокупляет ещё, говоря: Се небо небесе Божия, бездна и земля посещением Его подвигнутся: вкупе горы и основания земли, егда воззрит на ня, трепетом трясутся (Сир. 16: 16–19). Потому веру должно сопрягать со смиренномудрием, и тогда проложишь прямые стези смиренномудрия.



Один брат сказал: «Просил я себе у Господа такой помысел смиренномудрия, чтобы, когда брат мой прикажет мне сделать что-нибудь, говорил я помыслу: «Это господин твой, слушай его», — а если прикажет другой брат, опять говорил: «Это брат господина твоего». Если прикажет ребенок, и тогда говорил: «Слушай сына господина своего». И таким образом, противясь чуждым помыслам, при содействии благодати безмятежно делал он дело свое.



Если пребываешь, возлюбленный, на месте именитом, то смотри, не будь побежден высокоумием, не уничижай в мысли (других) братьев, будто бы принадлежат они к жалкому обществу. Один Господь знает сокровенное сердца. Смотри, чтобы не оказалось, что превозносишься ты листьями, тогда как у них есть и плоды. Но лучше, сколько можешь, столько смиряй себя, и обретешь благодать пред Господом: Яко велия сила Господня, и смиренными славится (Сир. 3: 20).



ведение есть добродетель, а смирение — страж добродетели. Следовательно, уму остается стеснять самого себя во всем, что он знает, для того, чтобы ветер гордости не развевал того, что собирает добродетель ведения.



Поелику сокровище смиренномудрия высокотворно и Богу любезно, имеет силу истреблять всякое зло в нас и все Богу ненавистное; то сего ради не удобно стяжевается. Удобно, может быть, найдешь ты в ином человеке частные некие деяния многих добродетелей, но, поискав в нем благоухание смирения, едва ли найдешь его. Потому много потребно радения и усилий, чтобы стяжать сие сокровище. Писание и диавола называет нечистым за то, что с самого начала отверг он это благое сокровище смиренномудрия и возлюбил гордость.



Есть много действий ума, могущих снискать нам благой дар смиренномудрия, если не будем нерадеть о своем спасении, как-то: воспоминание согрешений — словом, делом и помышлением, и другое многое, мысленно пересматриваемое, споспешествует к смиренномудрию. Располагает к истинному смирению и то, когда кто вращает в уме непрестанно добродетели ближних, и другие естественные их преимущества превозносит, сравнивая свое с ихним. Видя таким образом ясно в уме своем свою худость и то, сколько отстоит он от совершенства других, человек естественно станет считать себя землею и пеплом, и даже не человеком, а псом некиим, потому что от всех на земле сущих разумных тварей во всем отстает и всех их скуднее и нищетнее.



Воистину надлежит человеку надвое рассечь себя произволением, надобно ему разодрать себя мудрейшим помышлением, воистину врагом самому себе непримиримым подобает стать ему. Какое кто имеет расположение к человеку, крайне его оскорбившему и обидевшему, такое же, или еще худшее, должны мы иметь и к самим себе, если хотим исполнить величайшую и первейшую заповедь, т. е. блаженное смирение, — Христово жительство, воплощенную жизнь Бога.



Как носящего ароматы обнаруживает благовонный запах и против воли его, так и имеющий в себе Духа Господня познается по словам своим и по смирению.



когда начнет в нас процветать священный грозд смирения, тогда мы хотя и с трудом возненавидим всякую славу и похвалу человеческую, отгоняя от себя раздражительность и гнев. Когда же смиренномудрие, сия царица добродетелей, начнет преуспевать в душе нашей духовным возрастом, тогда не только за ничто почитаем наши все добрые дела, но и вменяем их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени наших грехов неведомым для нас расточением и что богатство дарований, которые получаем от Бога и которых мы недостойны, послужит к умножению наших мучений в грядущем веке. Посему ум бывает в то время не окрадом, затворившись в ковчеге смирения, и только слышит вокруг себя топот и игры невидимых татей, но ни один из них не может ввести его в искушение; ибо смирение есть такое хранилище сокровищ, которое для хищников неприступно.



Приснопамятные отцы наши утверждают, что путь к смирению и начальная причина сей добродетели суть труды телесные, а я полагаю — послушание и правость сердца, которые естественно сопротивляются возношению.



Покаяние искреннее, плач, очищенный от всякой скверны, и преподобное смирение новоначальных такое имеют различие между собою, как мука, тесто и печеный хлеб. Ибо душа стирается и утончевается истинным покаянием, соединяется же некиим образом и, так сказать, смешивается с Богом водою плача неложного; а когда от него разжжется огнем Господним, тогда хлеботворится и утверждается блаженное смирение, бесквасное и невоздымающееся. Посему сия священная и триплетенная вервь или, лучше сказать, радуга, сходясь в одну силу и действие, имеет свои особенные действия и свойства; и если укажешь на какой-либо признак одного, то в то же время найдешь, что он служит признаком и свойством другого. Но что мы здесь сказали кратко, то постараемся утвердить и доказательством.



Если ты вооружаешься против какой-нибудь страсти, то возьми себе в помощь смиренномудрие, ибо оно наступит на аспида и василиска, то есть на грех и отчаяние, и поперет льва и змия (Пс. 90: 13), то есть диавола и змия плотской страсти.



В том, кто совокупляется со смирением, не бывает ни следа ненависти, ни вида прекословия, ни вони непокорства, разве только где дело идет о вере.



Некто увидел в сердце своем красоту сей добродетели и, будучи объят удивлением и ужасом, вопрошал ее, да скажет ему имя родителя своего. Она же, радостно и кротко улыбаясь, сказала ему: «Как ты стараешься узнать имя Родившего меня, когда Он неименуем? Итак, я не объявлю тебе оного имени, доколе не стяжешь в себе Бога».



19. Иное дело превозноситься, иное дело не возноситься, а иное — смиряться. Один целый день судит (о всех и о всем), другой ни о чем не судит, но и себя не осуждает, третий же, будучи неповинен, всегда сам себя осуждает.



Святое смиренномудрие говорит: «Кто имеет любовь ко мне, но еще не совокупился со мною совершенно, тот никого не будет осуждать, не пожелает начальствовать, не будет выказывать свою премудрость. По совокуплении же со мною для него уже закон не лежит (1 Тим. 1:9)



Нечистые бесы тайно влагали похвалу в сердце одному, тщательно стремившемуся к сей блаженной добродетели, подвижнику, но он, будучи наставляем Божественным вдохновением, умел победить лукавство духов благочестивою хитростью. Вставши, написал он на стене своей келлии названия высочайших добродетелей, то есть любви совершенной, Ангельского смиренномудрия, чистой молитвы, нетленной чистоты и других подобных, и когда помыслы начинали хвалить его, он говорил к ним: «Пойдем на обличение» и, подошедши к стене, читал написанные названия и взывал к себе: «Когда и все сии добродетели приобретешь, знай, что ты еще далеко от Бога».



Смиренномудрие есть покров Божественный, который не дает нам видеть наши исправления. Смиренномудрие есть бездна самоохуждения, неприступная для всех невидимых татей. Смиренномудрие есть столп крепости от лица вражия (Пс. 60: 4). Ничтоже успеет враг на него, и сын, то есть помысл, беззакония не приложит озлобити его (Пс. 88: 23). Изсечет от лица своего враги своя и ненавидящия его победит (ср.: Пс. 88: 24)



Если хотим достигнуть добродетели смиренномудрия, да не перестанем самих себя испытывать и истязывать; и если в истинном чувстве души будем думать, что каждый ближний наш превосходнее нас, то милость Божия недалека от нас.



Священная двоица — любовь и смирение; первая возносит, а последнее вознесенных поддерживает и не дает им падать.



Чтобы нас и не желающих смириться побудить к сей добродетели, Господь Промыслом Своим устроил то, что никто язв своих не видит так хорошо, как видит их ближний; и потому мы обязаны не себе приписывать исцеление наше, но ближнему, и Богу воздавать благодарение о здравии.



пределяя добродетель оную, говорю так: смиренномудрие есть безымянная благодать души, имя которой тем только известно, кои познали ее собственным опытом, оно есть несказанное богатство, Божие именование, ибо Господь говорит: Научитеся не от Ангела, не от человека, не от книги, но от Мене, то есть от Моего в вас вселения, и осияния, и действия, яко кроток есмь и смирен сердцем и помыслами, и образом мыслей, и обрящете покой душам вашым от браней и облегчение от искусительных помыслов (Мф. 11: 29).



От гордости происходит забвение согрешений, а память о них есть ходатай смиренномудрия.



Не тот показывает смиренномудрие, кто охуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?), но тот, кто, будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви.



Кто одним воздержанием покушается утолить сию брань, тот подобен человеку, который думает выплыть из пучины, плавая одною рукою. Совокупи с воздержанием смирение, ибо первое без последнего не приносит пользы.



28. Когда мы впали в ров беззаконий, то не можем выйти из него, если не погрузимся в бездну смирения кающихся.



29. Иное есть смирение кающихся, исполненное сетования, иное — зазрение совести еще согрешающих и иное — блаженное и богатое смирение, которое особенным Божиим действием вселяется в совершенных. Не станем усиливаться объяснить словами сие третие смирение, ибо труд наш будет суетен. Признак же второго состоит в совершенном терпении бесчестий. Часто старые привычки мучительным образом обладают и теми, которые оплакивают грехи свои, и сие неудивительно. Слово о судьбах и падениях темно для нас, и никакой ум не постигает, какие грехопадения случаются с нами от нерадения, какие— попущением Помысла и какие — по оставлению Божию. Впрочем, некто сказал мне, что если мы падаем в грех по попущению Божию, то вскоре и восстаем, и отвращаемся от греха, ибо Попустивший не дозволяет, чтобы мы долго были одержимы бесом печали. Если мы пали, то прежде всего против этого беса да ополчимся, ибо он, представ во время молитвы нашей и воспоминая нам прежнее наше дерзновение к Богу, хочет отторгнуть нас от молитвы.



Однажды просил я одного из искуснейших старцев вразумить меня, каким образом послушание имеет смирение? Он отвечал: «Благоразумный послушник, если и мертвых будет воскрешать, и дарование слез получит, и избавления от браней достигнет, всячески думает, что это совершает молитва отца его духовного, и пребывает чужд и далек от суетного возношения; да и может ли он превозноситься тем, что, как сам сознает, сделал помощью другого, а не собственным старанием?»



Возлюби смирение во всех делах своих, чтобы избавиться от неприметных сетей, какие всегда находятся вне пути смиренномудренных.



У святых подвижников часто встречается урок: держись всегда смиреннейшей или последнейшей части. Идешь ли с кем, приотставай немного; в собрание ли входишь, избирай последнее место; беседа ли ведется, или молчи, или, если должен говорить, говори последним; послушание ли избираешь, бери низшее. Так и во всем. Это самый надежный путь к стяжанию истинного смирения. Такая мысль проглядывает у Амвросиаста, который пишет: «смиренными водитесь, чтоб иметь благодать у Бога».



смирение есть самое естественное чувство у всех преуспевающих в добродетелях, и, чем кто выше по добродетелям, тем бывает смиреннее, ибо пред ним открывается бесконечный путь, который предлежит еще ему пройти. Если же бесконечный, то всё пройденное — ничто; путь как бы еще и не начат. Потому-то такие люди, при всех усилиях и стремлениях, обыкновенно говорят: не у достигох… гоню же, аще и постигну