И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так.



Иисус сказал им в ответ: истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий, ибо на Нем положил печать Свою Отец, Бог.



Когда душа желает разных яств, тогда утесним ее хлебом и водою, чтоб была благодарна и за тонкий ломоть. Ибо сытость желает разнообразных яств, а голод и насыщение хлебом почитает блаженством.



Если брат твой сварит варево, и будет оно не так хорошо, не скажи ему: худо ты сварил; ибо в этом смерть для души твоей. Но подумай лучше, как было бы тебе прискорбно, если б пришлось самому услышать это от другого, — и успокоишься.



Когда вкушаете что за трапезою, и кому-либо из вас не желательна такая пища, пусть не говорит он: этого я не могу есть; но ради Бога даже до смерти пусть понудит себя (или смолчать, или есть, как другие), — и Бог успокоит его.



Если, живя одиноко в келлии своей, положишь себе принимать пищу в такой-то час, или не есть варева, или другое что, потом выйдешь на сторону, поостерегись сидя за трапезою (где-либо) сказать кому: прости мне, я этого не вкушаю, потому что чрез это весь труд твой попадет в руки врагов твоих попусту. Владыка твой Спаситель сказал: делай в тайне, чтоб Отец твой воздал тебе явно. Кто любит труды свои, тот блюдет их, чтоб они не пропали даром.



Если будешь жить с братом, и он скажет тебе: свари мне что-нибудь, спроси его: что хочешь, чтоб я тебе приготовил? и, если он оставит это в твоей власти, говоря: что хочешь, — приготовь, что найдется, со страхом Божиим.



Вот Я дал вам всякое дерево, которое имеет в себе плод, это будет вам в пищу. Пусть Церковь ничего не оставляет в небрежении: всё есть закон. Не сказал (Бог): «Я дал вам в пищу рыб, дал вам скот, пресмыкающихся, четвероногих». (Писание) гласит, что не ради этого Он создал их. Но первое законодательство допустило вкушение плодов: ведь мы еще считались достойными рая.



Сел ты за трапезу? Ешь хлеб, а не клевещи на ближнего, чтобы через клевету не сделаться тебе пожирающим брата своего. Ибо написано: снедающий люди моя в снедь хлеба, Господа не призваша (Пс. 13: 4). Будь здрав в вере, и ешь все предлагаемое тебе о Господе. Если же предложено вам что снедное, чего не хочешь ты есть, не отсылай его с трапезы, когда многие хотят есть и благодарить Господа.



Воздерживаться сверх меры, как думаю, не похвально, но и пренебрегать должным воздержанием не полезно. Как долговременное уклонение от установленных снедей производит расслабление и недостаток сил к служению, так пресыщение яствами подвергает (постящегося) осуждению. Сказано: Горе вам насыщеннии ныне: яко взалчете (Лк. 6: 25). Сверх того, невоздержанный от неумеренности впадет в плотские страсти. Потому управлять телом надобно благочестно и надлежащим образом.



Когда пришло время вкушать пишу, авва Дорофей сказал ему: «Ешь до сытости, только скажи мне, сколько ты съешь». Он пришел и сказал ему: «Я съел полтора хлеба, а в хлебе было четыре литры»4 . Авва Дорофей спросил его: «Довольно ли тебе сего, Досифей?» Тот отвечал: «Да, господине мой, мне довольно сего». Авва спросил его: «Не голоден ты, Досифей?» Он отвечал ему: «Нет, владыко, не голоден». Тогда авва Дорофей сказал ему: «В другой раз съешь один хлеб, а другую половину хлеба раздели пополам, съешь одну четверть, другую же четверть раздели на двое, и съешь одну половину». Досифей исполнил так. Когда же авва Дорофей спросил его: «Голоден ли ты, Досифей?» Он отвечал: «Да, господине, немного голоден» Чрез несколько дней опять говорил ему: «Каково тебе, Досифей? продолжаешь ли ты чувствовать себя голодным?» Он отвечал ему «Нет господине, молитвами твоими мне хорошо». Говорит ему авва: «И так отложи и другую половину четверти». И он исполнил сие. Опять чрез несколько дней (авва Дорофей), спрашивает у него: «Каково тебе теперь (Досифей), не голоден ли ты?» Он отвечал: «Мне хорошо, господине». Говорит ему: «Раздели и другую четверть на двое, и съешь половину, а половину оставь». Он исполнил сие. Итак, с Божией помощью, мало-помалу, от шести литр, а литра имеет двенадцать унций, он остановился на восьми унциях, т.е. шестидесяти четырех драхмах. Ибо и употребление пищи зависит от привычки.



Касательно образа воздержания в пище, или постничества, не может быть постановлено одинаковое для всех правило; потому что не у всех тел одинакова крепость, добродетель же сия соблюдается не одною силою души, но должна соразмеряться и с силою тела. Не для всех возможно соблюдать пост по неделям; некоторые не могут быть без принятия пищи более трех или двух дней, а иным трудно пробыть без пищи до заката солнца. Не для всех также питательны овощи, или зелия, или сухой хлеб. Еще — иному для насыщения нужно два фунта, а другой чувствует тягость, если съест фунт или полфунта. Но все воздержники должны иметь одну цель, чтобы, принимая пищу по мере способности, не вдаваться в пресыщение. Ибо не только качество пищи, но и количество расслабляет душу, возжигая в ней вредоносный, греховный огонь.



Общее правило умеренности воздержания состоит в том, чтобы каждый сообразно с силами, состоянием тела и возрастом столько пищи вкушал, сколько нужно для поддержания здоровья тела, а не сколько требует желание насыщения. Кто не соблюдает одинаковой меры, но то постится чрезмерно, то пресыщается,— тот вредит как молитве, так и целомудрию: молитве, — потому что от неядения не может быть бодрым в молитве, клонясь от бессилия ко сну; а целомудрию, — потому что тот огнь плотской похоти, который возжигается от чрезмерного употребления пищи, продолжает действовать и во время строгого поста.



Мерное употребление пищи, по мнению отцов, состоит в ежедневном употреблении столько пищи, чтобы после вкушения ее еще чувствовался голод. Такая мера сохранит душу и тело в одинаковом состоянии, и не попустит человека вдаваться, ни в чрезмерный пост, расслабляющий тело, — ни в пресыщение, подавляющее дух.



Чтоб даже во время сна нечистые грезы не оскверняли нас, для этого всегда надобно держать равномерно умеренный пост. Ибо кто нарушит разумную меру строгости в воздержании от пищи, тот потом непременно зайдет и за должную меру послабления себя в сем. С изменением же меры подкрепления себя пищею, неизбежно должно изменяться и качество нашей чистоты.



12. Богопротивный Евагрий (ф) воображал, что он из премудрых премудрейший как по красноречию, так и по высоте мыслей, но он обманывался, бедный, и оказался безумнейшим из безумных как во многих своих мнениях, так и в следующем. Он говорит: «Когда душа наша желает различных снедей, тогда должно изнурять ее хлебом и водою». Предписывать это то же, что сказать малому отроку, чтобы он одним шагом взошел на самый верх лестницы. Итак, скажем в опровержение сего правила: если душа желает различных снедей, то она ищет свойственного естеству своему; и потому противу хитрого нашего чрева должно и нам употребить благоразумную осторожность; и когда нет сильной плотской брани и не предстоит случая к падению, то отсечем прежде всего утучняющую пищу, потом разжигающую, а после и услаждающую. Если можно, давай чреву твоему пищу достаточную и удобоваримую, чтобы насыщением отделываться от его ненасытной алчности и через скорое переваривание пищи избавиться от разжжения, как от бича. Вникнем и усмотрим, что многие из яств, которые пучат живот, возбуждают и движения похоти.



Мехи, когда из размягчают, раздаются и вмещают большее количество жидкости, а оставленные в небрежении не принимают и прежней меры. Обременяющий чрево свое расширяет внутренности; а у того, кто подвизается против чрева, они стягиваются мало-помалу; стянутые же не будут принимать много пищи, и тогда по нужде самого естества будем постниками.