Священномученик Михаил (Накаряков)

Священномученик Михаил родился в 1866 году и служил в храме Преображения Господня в селе Усолье неподалеку от города Соликамска Пермской губернии. В храме отец Михаил был младшим священником, но прихожане больше других любили его, и особенно за нестяжание и милосердие, которые столь высоко ценятся в русском человеке, а тем более в пастыре. Здесь как бы проходит рубеж, по которому определяется подлинность и прочность душевных свойств человека, а в отношении пастыря — глубина верности и преданности его служения Богу. И если у кого из прихожан была какая-то нужда, то прежде всего они шли к отцу Михаилу. Когда же собирались пожертвования в храме, например для детей из бедных семей, то сборщики, зная мягкое сердце священника и что он положит на блюдо больше всех, и тогда другим, кто хотя и побогаче  да поскупее, будет уже неудобно жертвовать меньше, сначала подходили к нему. В послепасхальные дни отец Михаил по собственному почину обходил дома бедных прихожан и раздавал милостыню: кому на обувь, кому на подарки детям. 
 
Кроме службы в храме, отец Михаил преподавал Закон Божий в церковноприходской школе, и преподавал с любовью к детям и с благоговением к предмету, который уже через человеческую мысль и слово сам нес на себе отпечаток любви Творца. 
 
17 июня 1918 года большевиками был арестован правящий архиерей Пермской епархии архиепископ Андроник (Никольский). За месяц до своего ареста Владыка оставил распоряжение о том, что в случае ареста запрещает священно и церковнослужителям совершение богослужений, за исключением напутствия умирающих и крещения младенцев. У него не было иного способа воспрепятствовать насилию большевиков, кроме как прекратить богослужение, чтобы сами люди из тех, кто еще посещал храмы, перестали смотреть на происходящие беззакония как на норму, безропотно отдавая своих пастырей на заклание, и чтобы они наконец-то определились, важны ли для них церковные Таинства, а если важны, то защитили бы и своих пастырей. 
 
После ареста Владыки священники перестали служить, и вместе с другими перестал служить и отец Михаил. Тогда священников стали вызывать поодиночке в ЧК, пытаясь принудить совершать богослужение и требы. Был вызван и отец Михаил, который на требование властей и угрозы сказал: «Я клятву дал перед крестом при рукоположении: подчиняться своему архиерею. И пока он не даст распоряжения — венчать, отпевать, — я служить не буду. Вы его отпустите, и тогда я буду совершать требы».
 
 
После допроса священник был освобожден, но через несколько дней сотрудники местной ЧК арестовали его, а 1 августа за Всенощной под Ильин день викарий Пермской епархии, епископ Соликамский Феофан (Ильменский), обратился к прихожанам с просьбой усердно молиться об отце Михаиле, так как сотрудники ЧК грозятся его расстрелять. 
 

Весь народ молился о нем, многие плакали, после всенощной прихожане выбрали представителей для переговоров с властями. Они предложили местным властям отпустить отца Михаила под залог; те отказали: «Он слишком популярен, собрал вокруг себя народ, его слишком многие слушаются». Тем временем было решено его убить, но чтобы избежать народного возмущения, объявили, что священника Михаила Накарякова отправят на принудительные работы в Чердынь. Некоторые солдаты стражи были из местных крестьян, они хорошо знали отца Михаила и раскрыли обман. В те дни священник находился в тюрьме на Усолке.

3 августа отсюда взяли на расстрел троих заключенных – врача, офицера и отца Михаила; к каждому арестованному приставлено было по два конвоира; они, помогая священнику забраться на телегу, заговорили с ним вполголоса:

– Батюшка, мы тебя везем расстреливать, а нам тебя жалко. Мы все помним тебя, ты нас учил, помогал семьям. Не можем мы тебя убить. Мы будем стрелять в воздух, а ты падай, а то иначе тебя застрелим, а мы этого не хотим.

– Нет уж, что распорядились делать со мной ваши начальники, то и делайте, – сказал священник.

Приехали на место казни в лес. Врач и офицер были сразу расстреляны: конвоиры повели отца Михаила в глубь леса и стали стрелять поверх головы. Священник стоял напротив красноармейцев, когда-то своих прихожан, и молчал. Тогда один из конвоиров подошел к отцу Михаилу вплотную и с такой силой ударил его прикладом, что священник потерял сознание. Очнувшись, он увидел: смеркается, какие-то впереди тени мелькают. Он пошел прямо на них и натолкнулся на трупы врача и офицера, а неподалеку красноармейцы усаживались на телегу. Священник стал читать отходную молитву.

– А поп-то еще жив, – сказал один из них и в темноте несколько раз выстрелил наугад.

Пули попали в правую руку, в левую ногу и в грудь священника. На следующий день красноармейцев послали закапывать трупы. Подъезжают и видят – отец Михаил сидит на пне.

– Батюшка, ты разве жив? Как же мы будем тебя живым закапывать? Ну, ладно, может, обойдется, повезем тебя отсюда.

Выкопали могилу, засыпали землей тела расстрелянных, посадили отца Михаила на телегу и повезли. Но везти через села священника, приговоренного к расстрелу и не расстрелянного, истекающего кровью, было опасно, и, желая от него поскорее избавиться, красноармейцы спросили:

– Батюшка, скажи, куда тебя спрятать?

– Вы меня не прячьте, – спокойно ответил тот.

Тем временем въехали в село, стали спрашивать жителей, кто бы приютил священника. Но ужас от деятельности карательных большевистских отрядов столь был велик, что никто из крестьян не решился предоставить приют раненому, так привезли обратно в тюрьму. В камеру его поместили вместе с белым офицером Пономаревым, и священник рассказал ему обо всем, что с ним произошло, и добавил:

– Знай, что если будут меня забирать и будут говорить, что на работу – это значит, поведут на расстрел.

Действительно, на следующий день тюремная стража объявила отцу Михаилу и офицеру, чтобы собирались на работу. Памятуя слова священника, Пономарев приготовился к худшему. Их вывели во двор. Один из конвоиров ударил священника прикладом по голове – легонько, второй стукнул с другой стороны, и так били по очереди, пока не убили.

Поглощенные убийством отца Михаила палачи забыли об офицере. Он тем временем перебрался через забор, бросился в реку и спрятался за сваей моста. Обнаружив его отсутствие, стража кинулась на поиски, но они ни к чему не привели. Пономарев видел, как красноармейцы приволокли тело священника на берег реки, привязали к нему большой камень, раскачали и бросили в воду.

На следующий день женщины пришли на берег полоскать белье. На середине реки, крестообразно раскинув руки, с крестом на груди лежал замученный накануне священник. Женщины подняли крик, отовсюду стал сбегаться народ, и известие быстро дошло до чекистов. К реке подогнали лошадь, красноармейцы выловили из воды тело священника, положили на телегу и повезли из города. Чудо было явное, и за неходко катившейся телегой пошла толпа народа. Красноармейцы пытались отогнать народ то руганью, то угрозами, но это не помогло, и они стали стрелять поверх голов, но люди продолжали идти. Выстрелили по толпе, некоторых ранили, и тогда только остановили народ.

Жена отца Михаила приехала домой в Усолье в трауре; ее стали навещать прихожане и спрашивать:

– Родная матушка, где же наш батюшка? Где наш кормилец? Что с ним?

Она подробно обо всем рассказала. Через несколько дней представители властей предупредили ее: если будешь о своем муже рассказывать, сама туда же пойдешь.

Епископ Феофан отслужил по отцу Михаилу всенощную, поминая его на службе священномучеником, о котором не только мы молимся, сказал владыка, но и он молится о нас перед Богом.

После мученической кончины отца Михаила власти долго преследовали его семью, лишали продуктовых карточек, не допускали детей учиться в школе, но семья молитвами мученика жила безбедно. Господь не оставлял их. Бывало, кто-нибудь из детей или матушка выйдет утром из дома, а на пороге – пакет с едой, припорошенный снегом, с запиской.

Некоторые прихожане поминали отца Михаила как мученика и обращались к нему в своих молитвах. Один из учеников приходской школы, где преподавал отец Михаил, стал священником, был во время гонений арестован, и в заключении, видя неминуемое приближение смерти, стал усердно молиться мученику, чтобы сподобил Господь пережить заключение и выйти на волю. И Господь молитвами священномученика Михаила исполнил его просьбу: он дожил до конца срока и еще долго прослужил потом в храме.

 
День памяти: 4 августа (по новому стилю).
 
По материалам:

Игумен Дамаскин (Орловский). «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия». 

Сайт:  http://www.fond.ru/
 
Alekcandrina.RU Веб-разработка и продвижение.